Сериал «Охота на певицу» — это, скажем так, классический советский детектив в духе поздних 70-х, когда улицы были свежие, а преступления — ну почти шедевры криминального искусства. Вот рассказывает он про подполковника милиции Гордина и капитана Колесникова, которые, словно добросовестные охотники за редкие виды, собираются поймать опасного злодея по прозвищу Хамелеон, — человека, словно сошедшего с обложки советского криминального романа, только без фотошопа. Ну и, конечно, в центре внимания — главная звезда советской эстрады, которую решают обезопасить любой ценой, потому что, как оказалось, за спиной этой певицы кроются тайны, которые опаснее, чем пыль веков на лаке красных дорожек того времени. Так, тут есть все: расследования, переодевания, ненавязчивая игра на нервах зрителя и, как без этого, дипломаты-милиционеры с их свято верной страстью к закону и правилам. Ну и что можно сказать: сериал показывает, как на фоне многослойных тайн и опасных интриг, герои пытаются понять — кто и зачем заказывает покушения — это ведь не просто криминальные разборки, а чуть ли не отражение суверенной эпохи и ее грязных дел. Итак, главный персонаж — Гордин. Он, как настоящий советский человек, уверен, что за всем стоит кто-то более умный и беспринципный, донельзя безжалостный — вот так вот, по классике жанра. В это же время, в Москве, происходят убийства, казалось бы, не связанные с делом певицы, и, честно говоря, кто во всем этом порядке — остаётся загадкой, словно сцена из забытых партитур эпохи. Конечно, всякое расследование — это что-то вроде сложной игры в кошки-мышки, только тут мыши, кажется, умеют маскироваться лучше всех. Тут и подловы, и запутанные связи, и один шаг впереди ситуации, а иногда — и шаг назад, как в шахматной партии, где каждый ход — на грани риска. И надо сказать: вся эта история — определенно коктейль из криминальных штруделей, политических отголосков и личных амбиций, где каждый персонаж носит маску, даже если она кажется своей второй кожей. Ну и, конечно же, финал — это что-то вроде драматической симфонии, когда правда о Хамелеоне практически раскрыта, но вопрос — кто реален, а кто лишь игру сыграл — остается открытым, будто бы сцена на сцене, где все играют свои роли, а финальный аккорд только предстоит услышать.